Классик заявил, что красота спасет мир. Красота может и спасет, а вот уверенность в себе спасет самого некрасивого человека. Как раз подлинная уверенность, а не подобие оной. Возможно высоко держать подбородок, выработать уверенную походку, но в душе, же навечно остаться гадким утенком. Окружающие может, и не увидят.
Но, что означает вывод окружающих, в случае если сам про себя все знаешь… себя не одурачить.
Наташка была некрасивой. С маленькими прыщавым лицом и полными ножками. И к счастью, она осознавала, что далеко не красивая женщина. Наташка по большому счету была реалистом.
Она совершенно верно знала, чего желает и не менее важно – она совершенно верно зала чего не желает.
А не желала она себе жизни как у ее отца и матери. Всегда ленивый отец и пьяный. Покорная мама, которая честно верила, что быть «ломовой лошадью» удел всех дам.
Нет, у нее так не будет. Супруг ее будет обожать, и делать всю домашнюю работу и у нее будет куча
костюмов.
Лишь где же его забрать, мужа то? Еще и наружность будь она не ладна, подкачала.
Самые перспективные мальчики класса и старше наблюдали на девочек куколок. Худеньких тростиночек с длинными волосами и томным взглядом и фарфоровой кожей. Была и вторая категория девчонок, которым отдавали предпочтение.
Эти девчонки были радостными, за словом в карман не лезли и являлись душой всех вечеринок.
Наташка же была замкнутая, а ее неуверенность одноклассники принимали за гордость. Так что подруг у нее не было, да и не обожала она целый женский род, они были соперницы, потенциальные неприятели ее счастью.И Наташка начала действовать. Она подглядывала манеры собственных уверенных одноклассниц. Дома, перед зеркалом их копировала.
Обучалась таинственно радоваться, пробовала обширно распахивать глаза, обучилась носить каблуки, дабы придать своим толстым ножкам длину. Изучала лицо и
тело, как умелый скульптор.
Часами отрабатывала перед зеркалом любой жест, выражение лица. Искала собственные сильные стороны. Она привыкла имеется мало, но не худела, что ее злило еще больше. Обучалась верно наряжаться, так, дабы выгодно преподнести фигуру. Она смирилась с тем, что тростиночкой ей не быть.
Так пускай она станет аппетитный, милой улыбчивый пышкой, со своим стилем и шармом.
Наташкина упертость забрала собственный. Соседский мальчик Слава, старше ее на три года, практически пожирал глазами Наткины коленки, при встрече заглядывал в глаза и по большому счету напоминал лабрадора. Сильного, уверенного в себе, хорошего лабрадора.
К тому же Славка был красив.
Весной, в то время, когда Наташка заканчивала 11 класс, Славка пришел на последний звонок с охапкой пионов для нее.
У одноклассниц «челюсти упали». Данной прыщавой задаваке один из самых красивых парней двора принес цветы!
Вот так, один ухажёр в ее копилке имеется. Все труды не напрасны! То ли еще будет, держитесь, смазливые куклы, Наташка продемонстрирует, на что она способна. Эти мысли вихрем проносились в нее голове, в то время, когда она проходила со Славкой под ручку мимо ошалевших однокашниц. Прошли годы, Наташке уже сорок. Дочь, супруг, собака, квартира, дача, машина.
И любовники.
Любовников было большое количество в ее жизни. Помой-му все у нее оказалось, как желала, но, увы, та, маленькая робкая в себе девочка, иногда выползает наружу, и заставляет все время самоутверждаться.
Уверенности ей придают мужчины. Не имеет значение какие конкретно. Бедные, богатые, ветхие, юные, лысые либо напротив.
Основное добиться выражения глаз лабрадора, как у Славки, когда-то.
А в то время, когда добилась, то все, самолюбие успокаивается. Все бы было прекрасно, если бы не окружающие ее особи женского рода. Кое-какие из них были так же, как и прежде прекрасные, длинноногие, большеглазые, стройные.
Один их вид приводил к злобе, будоражил ветхие комплексы.
И вот снова Наташка ощущала себя маленькой дурнушкой. Ей снова требуется мужская жертва, дабы ощутить себя привлекательной. Время от времени, она уставала в данной неравной борьбе сама с собой, собственными страхами. Но ничего не имела возможности сделать.
И каждое утро, перед выходом из дома, наряжалась и накладывала макияж так, как словно бы это была ее последняя битва.